Международная группа экспертов вывела Индекс устойчивости к дезинформации

14.06.2018

В последнее время понятие устойчивости (или стойкости) широко исследуется  в связи с информационной войной, которая включает разнообразные действия: от запланированных и скоординированных информационных операций как во время войны, так и в мирное время,  осуществляемых некоторыми государствами, их пособниками или негосударственными организациями, до единичных акций и попытках повлиять на общественные и политические процессы. Новейшие примеры ведения информационной войны: так называемое „дело Лизы“ в Германии (2016 год), Президентские выборы в США (2016 год), деятельность прокремлевских СМИ и ботов во время референдума в Великобритании (2016 год), а также президентские выборы во Франции (2017 год).

Desinformation Resilience Index - Индекс устойчивости к дезинформации

Индекс - это облегченный способ изобразить многогранность и сложность явления стойкости. Действительно, многие составляющие части стойкости трудно измерить, а индекс является лишь приблизительным представлением об оцениваемом явлении. По этой причине большинство индексов, включая Индекс устойчивости дезинформации (Desinformation Resilience Index DRI), отражает только относительные измерения, но не абсолютные величины.

На основе приведённого Индекса устойчивости к дезинформации не следует делать каких-либо упрощенных аналитических или политических выводов, так как комплексные показатели должны прежде всего рассматриваться как тема для глубокого обсуждения и средство привлечения общественного внимания. Разумеется, DRI не отражает абсолютно все аспекты уязвимости стран и их устойчивости к дезинформации. Вместо этого соответствующие разделы в разрезе стран предлагают хороший обзор оценки уязвимых групп населения, особенностей медиа-ландшафта, который облегчает распространение враждебной пропаганды, а также дают описание соответствующих институтов и правовых норм, затрагивая и ряд других вопросов, связанных с обеспечением коммуникационной и информационной безопасности.

Три составных показателя DRI измерялись по 5-балльной шкале от 0 до 4: чем выше, тем хуже. Каждый из них вычислен как среднее арифметическое из всех его суммированных переменных, которые рассматривались как промежуточные переменные. Числовые значения - это варианты ответов на онлайн-опрос, предоставленные, по меньшей мере, 20 респондентами в каждой из 14 стран. Респонденты были отобраны на основе их профессионального опыта и знаний в области дезинформации. Они представляют государственные учреждения, аналитические и исследовательские институты, частные кампании, СМИ, неправительственные организации и гражданские группы. Экспертные оценки обеспечивают сопоставимость во времени.

Главные выводы

В своем докладе «GLOBSEC» Megatrends 2018 среди самых тревожных тенденций в области безопасности в Центральной и Восточной Европе Институт политики GLOBSEC назвал повышенную конфронтацию в сфере глобальной безопасности и растущее влияние кибератак, а также более интенсивное использование современных технологий в качестве оружия для достижения политических целей. В изменившейся геополитической обстановке и в новых условиях региональной безопасности национальная стойкость многих стран остается довольно хрупкой  по отношению к стремительно распространяющимся источникам разрушительного информационного воздействия, за которым стоят либо иностранные государства, либо их пособники.

В свете упомянутых тенденций исследование DRI направлено на изучение уровня национальной стойкости к иностранному, прежде всего кремлевскому, информационному влиянию в 14 странах Центральной и Восточной Европы. Сумма общей информационной устойчивости 14 стран показывает уровень защиты иммунной системы всего региона. Хотя DRI сосредотачивается на информоперациях, проводимых под предводительством Кремля, этот уровень защиты во многих отношениях показывает способность стран противостоять любому внешнему информационному влиянию.

По сравнению с населением в целом, престарелые и представители национальных меньшинств чаще всего представляются как наиболее восприимчивые к дезинформации и враждебной пропаганде Кремля.

Пожилые люди в странах Центральной и Восточной Европы склонны проявлять ностальгические чувства к советскому / социалистическому прошлому и обычно являются неопытными пользователями современных информационных технологий. Например, проведенное в 2016 году исследование в Литве показало, что 46% населения в возрасте от 46 лет и старше склонны соглашаться с тем, что «в жизнь в Советском Союзе была лучше, чем сегодня в независимой Литве».

Национальные меньшинства являются легкой мишенью для дезинформации, организуемой Кремлем, и эта категория выходит далеко за пределы этнических русских во всем регионе.

Даже в тех странах, где этнические русские представляют значительную часть населения (например, Эстония, Латвия), эксперты скорее говорят о русскоязычных меньшинствах, которые часто включают этнических украинцев, белорусов, молдаван, татар и т. д. Важно учитывать, что говорящие на русском языке не являются монолитными сообществами в своих странах проживания, а скорее разнородными во многих отношениях группами людей, имеющих различные политические взгляды и предпочтения, а также различный уровень интеграции. Например, в Литве польско-говорящее меньшинство также относится к уязвимой категории в плане дезинформации. В Грузии этнические армяне и азербайджанцы, которые составляют около 11% населения страны и недостаточно интегрированы в грузинское общество, тоже считаются группами, очень восприимчивыми к прокремлевской пропаганде. В Азербайджане уязвимыми этническими группами являются лезгины и талыши, в то время как в Молдове этнические украинцы и гагаузы более восприимчивы к нарративам Кремля, чем население в целом. В отсутствие системных действий по продвижению языков меньшинств в некоторых странах Центральной и Восточной Европы, малые национальные группы переняли русский язык как язык повседневного общения и стали заядлыми потребителями российских СМИ.

Активные прихожане православной церкви (в частности, в Беларуси, Грузии, Молдове и Украине) являются еще одной видной группой, уязвимой к кремлевской дезинформации.

Например, в Молдове церковь пользуется самым высоким уровнем доверия из всех общественных институтов и учреждений. Это делает церковь очень влиятельной в обществе Молдовы и Молдавская Метрополия поддерживает через связи с Русской Православной Церковью тесные идеологические и экономические отношения с Россией.

Не менее важная социальная группа, восприимчивая к кремлёвским нарративам, представляет собой сторонников крайне правой идеологии, так называемых «идеологий по найму» - это правый экстремизм, расистская риторика, фашизм, ультранационализм, «консерватизм» и т.д.

Направляемая Кремлем дезинформация и пропаганда очень успешна в привлечении и сплочении таких групп вокруг социо-экономических тем и идеологических вопросов, как идентичность, религиозный фундаментализм, экономическое неравенство, социальное обеспечение, иммиграция и т.п.

Эксперты из нескольких стран считают, что молодые люди в возрасте до 25 лет являются еще одной группой риска. Молодежь, как правило, испытывает некоторые проблемы с эмоциональной и психологической приспособляемостью. Только что закончив учебные учреждения, они по-прежнему не имеют навыков, чтобы противостоять различного вида манипуляциям, в том числе коммуникационного, информационного и психологического характера. Хотя молодежь хорошо знакома с современными технологиями, этой возрастной группе часто не хватает практического опыта, который позволял бы им критически воспринимать увеличивающиеся инфопотоки. Кроме того, эксперты выделяют некоторые другие уязвимые группы, специфические для конкретных стран.

Например, в Беларуси это – армейские офицеры и военнослужащие, а в странах Закавказья, среди таких групп называются те, кто имеет тесные деловые и экономические связи с Россией.

Отдавая должное качеству и разнообразию методов кремлёвской дезинформации, не стоит в то же время преувеличивать их изощренность. Эксперты выражают сомнение в том, что Кремль обладает какой-либо конкретной коммуникационной стратегией в отношении каждой из стран Центральной и Восточной Европы. Обычно только очень ограниченное число медиа продукции предназначено для воздействия на отдельно взятую страну. Например, многие идентичные нарративы ориентированы на страны Балтии в целом, а не на Литву или Латвию в отдельности.

Использование и популярность русскоязычных медиа-платформ в значительной степени определяет степень подверженности населения воздействию враждебной пропаганды. Как и следовало предположить, эти показатели сильно различаются по странам. Так, например, в Венгрии или Румынии русскоязычных СМИ фактически нет, а в Беларуси российские телеканалы являются основным источником информации для около 40% населения страны. В трех из девяти общедоступных телевизионных сетей в Беларуси преобладает произведенный в России медиаконтент, а во всех остальных шести он присутствует в значительной степени. В Молдове пять из топ-10 телеканалов существенно ориентированы на ретрансляцию российских телепередач.

В Латвии и Эстонии четыре из 10 самых популярных телеканалов транслируют российский телевизионный контент и, следовательно, периодически распространяют дезинформацию и идеологическую пропаганду, созданную под руководством Кремля. Эти каналы имеют комбинированное общее время просмотра 24,8% и 16,3% в Латвии и Эстонии соответственно. Существенная разница между объемом финансирования латвийских и российских каналов, как сообщается, является одной из причин впечатляющей привлекательности российского телевидения в Латвии. Поскольку русскоязычная часть населения в Литве во много раз меньше, чем в Латвии и Эстонии, литовцы гораздо менее подвержены воздействию российского инфромационного пространства, они редко используют российские социальные сети и, как правило, менее восприимчивы к российским традиционным и цифровым медиа.

Практически всем странам Центральной и Восточной Европы не достает качественных системных ответов на распространяющуюся дезинформацию и пропаганду. Национальные институции и регуляция информационной безопасности зачастую недоразвиты. Во многих странах правовое поле устарело, из-за чего соответствующие регулирующие механизмы не работают, а соответствующие учреждения не имеют возможности надлежащим образом проверять каналы дезинформации на соблюдение законодательных норм. Например, в Румынии, за исключением Национального аудиовизуального совета - официального регулятора для этого сектора - никакие другие учреждения или организации не контролируют качество и точность информации. В некоторых случаях, когда институциональная структура более или менее функционирует (как, например, в Литве), недостатки замечаются в межведомственном сотрудничестве.

Еще одна типичная черта стран Центральной и Восточной Европы - это недостаток долгосрочных национальных стратегий, направленных на борьбу с иностранными дезинформационными кампаниями, а также для создания согласованных нарративов уязвимым группам населения.

Среди 14 рассмотренных стран только Эстония заметно выделяется с лучшей позицией в соответствующем показателе DRI. Это стало возможным благодаря сочетанию хорошо функционирующих и сотрудничающих государственных учреждений и гражданских организаций, а также наличию национальной стратегии и высокому качеству других системных ответов. В случаях других стран, даже если соответствующие правовые нормы были приняты, они просто не соблюдаются. В Молдове, несмотря на зафиксированную в разных стратегиях цель достичь объема трансляции 70% программ на национальном языке, четыре из пяти самых популярных телеканалов не соответствуют этому законодательному требованию.

Чтобы охватить аудиторию в европейских странах, Кремль использует лазейки в нормах Европейского Союза.

Директива ЕС об «Аудиовизуальных медиа-услугах» позволяет регистрировать СМИ в любом государстве-члене ЕС до тех пор, пока один из членов правления медиа-компании проживает в этой стране. Страны Балтии заявляют, что это положение не позволяет им полноценно регулировать медиа-компании, которые подчиняются законодательству других стран, в которых они зарегистрированы (например, Соединенное Королевство или Швеция). В некоторых случаях Литва и Латвия дошли до того, что временно заблокировали трансляцию определенных телеканалов с российским медиаконтентом за распространение сообщений, нарушающих внутреннее законодательство.

Как следует из анализа ситуации, механизмы саморегулирования СМИ в странах Центральной и Восточной Европы в основном неэффективны. Хотя национальные объединения журналистов обычно управляются кодексом этики, и в рамках ассоциаций журналистов были даже созданы наблюдательные органы (такие как Чешский синдикат журналистов или Союз журналистов Армении), эксперты обращают внимание на отсутствие эффективных механизмов правоприменения, которые бы обеспечили соответствие СМИ действующим регуляциям. В ряде стран (например, в Беларуси и Латвии) существуют две конкурирующие журналистские ассоциации, что препятствует развитию механизмов эффективного саморегулирования средств массовой информации.

Эксперты DRI позитивно оценивают роль гражданского общества в противодействии враждебной дезинформации и манипуляционным кампаниям.

Благодаря ряду недавних правительственных и общественных инициатив в странах Центральной и Восточной Европы были внедрены масштабные программы в области медиа-грамотности и освоения цифровых навыков на уровне школьного образования. Одним из успешных примеров является запуск Балтийского медиа-центра знаний в Риге, Латвии, в феврале 2017 года.

В то время как населения Беларуси и Молдовы погружаются в российскую медиа-пространство в гораздо большей степени, чем в других регионах, прокремлевские нарративы попадают в местную аудиторию через национальные СМИ даже в тех странах, где российские СМИ почти не присутствуют, или где их популярность является маргинальной. Они ретранслируют прокремлёвское видение ситуации или сомнительного содержания новости, делая это, возможно непреднамеренно в результате ошибочной редакционной политики, или намеренно, часто по политическим причинам. Например, нарратив о Соросе хорошо распространился в средствах массовой информации в Польше, Чехии, Словакии, Венгрии и Румынии. Как правило, самые популярные радио и газеты реже выступают ретрансляторами кремлевской дезинформации в странах Центральной и Восточной Европы, чем телеканалы и интернет-СМИ.

Поиск по тегам

DRI информационные операции Индекс устойчивости к дезинформации русскоязычные меньшинства информационная война СМИ дезинформация пропаганда манипуляция национальная стойкость прокремлевские нарративы законодательство Desinformation Resilience Index Восточная и Центральная Европа

читать материалы схожей тематики