Почему диктаторы боятся OSINT?

20.01.2021

Возвращение Навального в Россию не было бы событием международного значения, если бы не блестящая серия расследований Bellingcat и других медиаресурсов, которые к ним присоединились. Выпуская информацию дозировано, выдерживая паузы и давая кремлевским боссам возможность залгаться, расследователи искусно обыграли их, поставив им детский мат на глазах у всего мира. Хороший повод поразмышлять о журналистском расследовании в эпоху прозрачности и больших данных.

Первое, что заметил бы Капитан Очевидность по этому поводу: отравление Навального – происшествие далеко не экстраординарное и не должно никого удивлять. Оно прекрасно вписывается в российский авторитарный контекст.

Путинский режим начал карьеру серийного киллера и злоумышленника не из попытки отравления в Солсбери, не из убийства Немцова, не из вмешательства в американские выборы 2016 года и не с аннексии Крыма, – запугивание, репрессии, убийства и войны были краеугольным камнем путинизма от начала его существования.

Это может казаться противоречащим интуиции, ведь Россия времен двух первых путинских сроков и медведевской пересменки не считалась страной-изгоем, не фигурировала в черном списке США и Евросоюза и не получала санкции за свои преступления. И дело здесь не в том, что режим был принципиально менее жестким, а в чрезмерных кредитах доверия, запасах терпения у Запада и, конечно же, в выгодных газовых контрактах.

Для того чтобы убедиться в этом, достаточно достать с полки две книги о России примерно десятилетней давности. Они обе слегка припали пылью, но в контексте нашего разговора остаются актуальными. Речь о «Новой Холодной войне» Эдварда Лукаса (2008) и «Мафиозном государстве» Люка Гардинга (2011).

Оба автора – британцы, оба – блестящие летописцы раннего путинизма. Стилистически их книги несколько отличные, – Лукас преимущественно осматривает Россию с высоты птичьего полета, в то время как Гардинг ходит по ней ногами, – но тем более примечательны многочисленные точки соприкосновения, которые составляют комплексную и довольно убедительную картину российской действительности той поры.

Перечитанные сегодня, они дают ясное понимание того, что второе десятилетие Путина не принесло ничего принципиально нового по сравнению с десятилетием первым, которое принято считать вегетарианским: тогда в Лондон приезжали за Литвиненко, теперь – в Солсбери за Скрипалями; тогда в день рождения вождя застрелили Политковскую, теперь на Красной площади, почти перед его окнами – Немцова; тогда война против Грузии привела к отторжению ее суверенных территорий, теперь то же случилось с Украиной.

На Западе мало кто помнит, что ликвидация плюрализма в российских медиа началась уже в 2000 году, прежде всего – с отжатия главных телеканалов. Чуть позже путинский клан прибрал к рукам весь крупный бизнес, а дальше оставалось только взять под контроль политическую жизнь, подменив настоящую многопартийность мнимой.

Всего этого удалось достичь с помощью незаконных и псевдозаконных репрессий со стороны силовиков и уличных политбанд. Их богатый, изобретательный арсенал включал запугивания, хулиганства, избиения, конфискации, аресты, недопуски на выборы, уголовные дела, карательную психиатрию, убийства и “антитеррористические” операции.

Разбирая использование всего этого инструментария, Лукас и Гардинг не переставали удивляться уровню наглости и бесстыдства российских начальников разного уровня и исполнителей их воли, которые хорошо знали, что не будут наказаны за свои преступления. И все же они отрицали свою причастность к ним даже когда приходилось идти против очевидности, а часто пытались перебросить ответственность на своих врагов, например на Березовского или западные спецслужбы, а в случае войны 2008 – обвинить Грузию.

По сей день безнаказанность и наглость остаются главной характеристикой РФ как коллективного угнетателя. Преступления покрывают ложью, разоблаченную ложь – безнаказанностью, безнаказанность порождает наглость, а последняя, в свою очередь, толкает на новые преступления. Именно внутри этого порочного круга процветают криворукие агенты, продажные чиновники и лживые спикеры, – лучшей среды для них не найти.

Путинский режим – довольно эклектичный (сегодня принято говорить «гибридный»), поэтому не все оппоненты режима автоматически заносятся в расстрельные списки. Напротив, большинство непокорных политиков, общественных деятелей и журналистов имеют право беспомощно копошиться, как вши на гребешке у Путина (возмущаться, протестовать, жаловаться ...), пока кто-то в дебрях Кремля или Лубянки вдруг не посчитает их по-настоящему опасными. Тогда режим от запугиваний, угроз, нападений и арестов резко переходит к хладнокровным ликвидациям.

Ликвидации бывают как подстроенными под несчастные случаи, так и откровенно-показательными. Причем, переход от мелких репрессий до аттентатов в России довольно стремительный, места для промежуточных вариантов почти не предусмотрено (исключение – десятилетний срок Ходорковского).

Навальный довольно долго находился на первом этапе, обходился 15-суточными отсидками и купанием в зеленке, и возможно, свыкся бы с таким отношением режима к себе, но чем более успешной казалась его деятельность, тем более неизбежным был переход ко второму этапу. Излишне говорить, что и здесь ничего нового не произошло по сравнению с жертвами первого путинского десятилетия, такими как депутаты Юшенков и Щекочихин, которые в 2003 году расследовали дело о подрыве домов в России (первого застрелили у дома, а второй неожиданно умер при загадочных обстоятельствах, но есть экспертизы, которые свидетельствуют об отравлении таллием), или как правозащитница Наталья Эстемирова, которая достала Кадырова своей деятельностью в Чечне, поэтому в 2009 году четверо бандитов затолкали ее в «Жигули», отвезли подальше и расстреляли.

Единственная существенная разница в том, что над преступлениями раннего путинизма значительно больше тьмы по сравнению с поздним. Раньше просто не было способа повесить колокольчик на шею Коту Бегемоту, Коту Базилио, Собаке Баскервилей и другим негодяям, пролить свет на их деятельность. А теперь такая возможность есть. Это – реалия нашего времени, потенциал которой мы еще слабо себе представляем.

Bellingcat – это яркий пример расследовательской журналистики, построенной на обработке открытых и частично открытых данных. Немало аналогичных расследовательских групп различного масштаба уже о себе заявили, а на горизонте – появление целой индустрии выяснения правды. Привлекательность нашего времени в том, что оно дает в руки Давиду оружие, – информацию, – с которой побеждать Голиафов становится делом довольно легким, почти банальным. В информационную эпоху компактные, быстрые, динамичные и ловкие объективно сильнее заскорузлых, инертных, чопорных и громоздких.

Преимущество современных расследователей над спецслужбами (и не только российскими) со временем становится все более очевидной. «Фрилансеры, объединенные социальные медиа, способны формировать сети, которые могут быстрее и эффективнее реагировать на события в военное время, чем раздутые государственные бюрократии с бесконечными командными цепочками и многочисленными конкурирующими программами», – пишет Дэвид Пантикаракос в своей замечательной книге «Война в 140 знаках» (2017).

Лидер Bellingcat Элиот Хиггинс рассказывал этому автору, будто старшие разведчики в США используют его блог, чтобы упрекать своих подчиненных: «Почему вы не делаете то, что этот парень делает бесплатно в своем блоге? У нас есть огромный бюджет – как можно оправдать его, когда вы даже не можете воспроизвести то, что делает он?».

Использование преимуществ сетевой структуры – в каждом шаге Bellingcat: Хиггинс собирал деньги на проект через краудфандинг, в процессе расследования постил онлайн запросы о помощи. То же самое делает Христо Грозев, размещая в Твиттере таблицу с перелетами ФСБшников и оставляя возможность комментировать пост, таким образом приглашая к расследованию всех желающих.

Пранк Навального – преобразование старого, проверенного журналистского метода сбора информации в настоящее шоу. Куда ни глянь – интерактивность, инклюзия, креатив. Витиеватые шахматные комбинации, на которые государственная машина просто не способна. Путин, который живет в мире прошлого, уверен, что все это – работа ЦРУ.

Именно Bellingcat, сеть энтузиастов, а не спецслужбы демократических стран на гарантированных зарплатах, сумели от А до Я раскрыть сбитие малайзийского Боинга над Донбассом и назвать виновников трагедии. Если бы Элиот Хиггинс и сеть расследователей-любителей из разных стран не приперли Кремль к стене с точным маршрутом “Бука”, фотографиями и фамилиями исполнителей и руководителей, то история с малайзийским Боингом навсегда покрылась бы пеленой тайны, как это случилось с взрывами жилых домов в России в 1999 году. И наоборот, казус «Рязанского сахара» и резонансные покушения и убийства ранних двухтысячных с более или менее явным кремлевским следом имели бы гораздо меньше шансов остаться загадками, если бы произошли во время больших данных, алгоритмов для их обработки, трудолюбивых, креативных и бесстрашных искателей правды, которые делают блестящие расследования, не выходя из дома. К сожалению, в доинтернетную эпоху на такое были способны только Шерлок Холмс, мисс Марпл и Эркюль Пуаро. Все они – гении дедукции, которые всегда наталкивались на верный след, почти никогда не ошибались и, наконец, не существовали в реальной жизни. Расследователи Bellingcat же – реальные люди.

В том, как Христо Грозев рассказывает о расследовании обстоятельств отравления Навального, есть много холмсовкой романтики. Например, расследователи воссоздали иерархические отношения между ФСБшниками путем чистых логических обдумываний их биллингов: «…Но то, что мы видим, это какая-то субординация. Она видна из того, кто, кому и когда звонит. Некоторые люди не звонят никогда ночью другим людям, но звонят утром рано. Скорей всего, это означает субординацию, что тот, кто звонит, избегает звонить ночью или очень редко звонит ночью другому человеку, он находится ниже. Особенно, если второй человек, которому такие звонки не доходят ночью, он иногда звонит другим первый. Значит, так устроена субординация. Так и мы нарисовали эту картинку...».

Основным источником данных и первой зацепкой для расследователей были авиаперелеты и данные пользования другим транспортом. Шерлок Холмс однажды сказал: «Иметь в информаторах кучеров очень выгодно. Они много раз возили его с Серпентайн-мьюз домой и знают о нем все» («Скандал в Богемии»). В другой раз Шерлок Холмс пользовался транспортными данными, когда расследовал преступления куклуксклановцев в Британии («Пять апельсиновых зернышек»): «Весь день я провел в Ллойдовском архиве за журналами и старыми записями, – сказал он, – прослеживая маршруты всех кораблей, прибывших в Пондишерри в январе и феврале 1883 года. В эти месяцы там побывало тридцать шесть кораблей крупного тоннажа. Лишь один из них – «Одинокая звезда» – сразу же привлек мое внимание, потому что, хоть местом его отправления был Лондон, название его совпадает с названием одного из американских штатов… Потом я изучил записи по Данди, и, когда увидел, что барк «Одинокая звезда» побывал там в январе 1885 года, мое подозрение переросло в уверенность. После этого я навел справки о том, какие корабли сейчас находятся в лондонском порту… «Одинокая звезда» прибыла сюда на прошлой неделе… Я узнал, что Кэлхун и двое его помощников – единственные на корабле американцы… Кроме того, я выяснил, что вчера вечером все трое покидали судно. Об этом мне рассказал человек, который занимался погрузкой «Одинокой звезды»…».

Самым болезненным ударом по ФСБ был пранк Навального с Константином Кудрявцевым, не слишком расторопным агентом. Его одного оказалось достаточно, чтобы раскрыть детали преступления и выдать с потрохами всю спецслужбу и, наконец, весь путинский режим.

Здесь в третий раз сошлемся на Конан Дойла: «Прочность любой цепи измеряется прочностью самого слабого звена», – метко замечает доктор Ватсон в процессе раскрытия деятельности преступной организации из-за информационной утечки от одного из ее членов (повесть «Долина ужаса»).

На сегодняшний день каждый из нас – не только расследователь, но и объект расследования, – глобального в пространстве и бесконечного во времени. Его автором являются алгоритмы, которые на ежедневной основе используют накопленную о нас информацию, требуя все меньше помощи человека в своей работе. Этот расследователь знает лучше нас самих о наших слабостях, страстях, фобиях, зависимостях, сознательных и бессознательных потребностях (подробно об этом можно прочитать в книге Сета Стивенса-Давидовица «Все врут, но интернет знает твои мысли»). Нужно признать, что колокольчик повесили не только собаке Баскервилей, колокольчик повесили нам всем. Остается только надеяться, что человечеству от этого будет больше пользы чем вреда.

 

Юрий Мельник
Кафедра зарубежной печати и информации
Львовский национальный университет имени Ивана Франко (Украина)

Поиск по тегам

Гардинг расследовательская журналистика расследования Путин отравление Скрипали Христо Грозев Эдвард Лукас Bellingcat Литвиненко журналистские расследования Навальный

читать материалы схожей тематики